В ПОИСКАХ ВЕЧНОСТИ

 сидел на краю огромного колосящегося поля и ждал, сам не зная чего. Нет. Не говорите, что просто отдыхал или мечтал. Я именно ждал. Поле всегда располагает к этому, даже когда ожидать, казалось бы, нечего.

Я помнил себя только взрослым и не знал своих родных. Изнутри меня что-то последнее время беспокоило, заставляя вновь и вновь обращаться к той невидимой преграде, которая отгораживала мою память от далёкого прошлого. И вот теперь, почувствовав, что кое-что доведётся открыть, меня потянуло прочь от людей. Я побрёл в сторону от своей станицы, вышел на грунтовую дорогу и, наткнувшись на укатанный трактором пятачок земли между началом бескрайней нивы и перелеском, прилёг, откинувшись на небольшую копну прошлогоднего сена.

Смеркалось. Уже был виден Марс. Скоро должны были появиться основные созвездия. «Интересно, - подумалось мне, - я что-то жду от звёзд? То, что они будут падать, чтоб загадать желание? - и тут же растёкся в улыбке, - дитё великовозрастное, не пора ли перестать в сказки верить».

- Верить, - отозвался кто-то.

«Откуда эхо?» - удивился я.

- Эхо? – опять услышал я голос.

- Ты кто? – отчётливо произнёс я вслух.

- Не знаю, - отозвался некто.

- Издеваешься?

- Нет. Ты – пророк?

- Нет.

- И я тоже.

- А при чём тут пророк?

- Чтобы сказать, кем я буду.

- Да какая разница, кем ты будешь, - я в шутку рассердился, - скажи, кто ты есть. Ты что – маленький, не знаешь кто и откуда?

- Я ещё не маленький.

Я стал испытывать недоумение, которое, наверное, очень ясно читалось по моему лицу.

- Как это?

- Ну, я – никто.

- Капитан Немо? – с язвинкой поддел я, - а зач…

Некто меня оборвал.

- Смешной ты.

- Я?

- Ты. Люди же не сразу – маленькие.

Я был загнан в тупик. Моё сознание пыталось найти логику в том, где она непременно была, но оказывалась явлением совершенно неприметным.

Я решил зайти с другого края.

- Ты кем был?

- Не помню.

- Кирпич, что ли, на голову упал?

- Может, и кирпич.

Я почувствовал, что этот кто-то при этом улыбнулся. Моими устами улыбнулся, хотя губы при этом остались неподвижными. Вы можете спросить, как тогда я это понял. Как вам ответить, я почуял запах улыбки, исходящий от моих губ. Скажете, что этого нельзя почуять? Что улыбка не пахнет? Не буду спорить. Но запах улыбки был ощущаем с такой ясностью, что сомнений быть просто не могло.

- Понимаешь, - продолжил незнакомец, - у меня такое ощущение, что я когда-то умер. Только вот не припомню, когда.

Вы никогда не испытывали ощущения, приходящего, когда с вами разговаривают с того света? Или если вам казалось, что говорят именно оттуда? Если испытывали, то должны понять. У меня на лице образовалось совершенно немужественное выражение.

- Не боись, мёртвые не кусаются, - съязвило теперь уже неведомое существо, - тем более, что я и не мёртвый никакой.

- К-как это – не мёртвый?

- Как это, как это. Глупыш! Это тело – живое или мёртвое, а я просто есть. Хотя меня нет.

Я вдруг успокоился. Но не от того, что стал понимать происходящее, а от безнадёжности что-либо осознать. Знаете, когда я вижу, что решительно нельзя рассчитывать хоть на какую-нибудь ясность, то у меня наступает полное и апатичное спокойствие. Мол, говорите, что хотите, с чем хотите, с тем и едите.

- Нужен ты мне больно, - как будто в продолжение моих мыслей вдруг сказало это чудо, - ты уже взрослый.

- Что, ищешь тело млад…, - не договорив, я вздрогнул от того, что мне на небе подмигнул Марс, - шутка юмора, зараза такая?! – я уже сердился всерьёз.

- Дурашка ты. Как будто с потусторонним миром разговариваешь.

- Только не говори мне, что ты – здешний.

- Здешний. Потустороннего мира нет. Вернее, там ничего нет.

- ???

- Смерть бросает тебя об стенку, отгораживающую наш мир от того, чего нет, и ты оказываешься внутри чего-то несуществующего.

- Небытия?

- Гляньте на него. Умник нашёлся. Философов начитался?

- Хватить язвить. Надо же мне как-то осмыслить.

- Сам вначале хорош был. И нечего в какие-то понятия меня вколачивать. Вот тебя туда вколотит, тогда и умничать будешь.

- Ну, извини, - сказал я примиряюще, потому как стал снова испытывать волнение, теперь уже от разбирающего меня любопытства, - так что там со стенкой?

- Не хочу я тебе больше ничего рассказывать! Вот стану маленьким, может и узнаешь.

- Эй-эй, ты же разговаривать тогда не сможешь…

Но уже никто не отвечал. Я некоторое время ещё надеялся, что разговор вот-вот возобновится, но голоса слышно больше не было.

Я поднялся с прелой травы. Может, это её запах я принял за улыбку? Бред.

Возвращаться домой не хотелось. Я перебрался под старый раскидистый клён, под которым ещё сохранился лоскут невыгоревшей травы, и расположился на ночлег.

Сначала мне плелось что-то непонятное, какая-то смесь стонущих голосов и лиц, скованных неземным безразличием ко всему миру, потом всё исчезло, и я провалился в глубокий сон.

Кто-то потревожил меня толчком в плечо. Я открыл глаза. Светало. Вокруг никого не было. Звёзды уже растворились в утренних солнечных лучах, подсвечивающих небо из-за пшеничного горизонта, и только Венера всё никак не хотела уходить, пробиваясь сквозь свет-предвестник утренней зари.

- Прости, что ушёл. Просто я боялся полностью вернуться в этот мир, - раздался вдруг снова уже знакомый голос.

- Но ты вернулся. Совсем?

Он, кажется, не услышал вопроса.

- Понимаешь, я когда-то был здесь. Жил. Очень неплохо по нынешним меркам. Но эта жизнь казалась мне ничем по сравнению с вечностью. Я очень много читал про бытие… разных мыслителей – философов, писателей, поэтов… И решил, что всё, что они пишут - это не для нас, бренных телом. Где тут, на Земле, совершенно прекрасное и удивительное, чувственное и романтическое? Сплошная относительность, рождённая человеческим умом. Где вечные ценности? Так, фантазии одни. И я решил найти дорогу туда, где это всё действительно есть. Изучив то, что происходит с людьми после смерти, я перебрал тысячу и один способ, чтобы сохранить себя как есть, когда переходишь в мир иной. Ведь, рассуждал я, если мне не удастся остаться неизменным, значит, я не смогу сравнивать новое с прежним и не найду лучшего, принимая совершенное за обыденное. Но никакие способы не подходили, не помогла ни одна из освоенных эзотерических и оккультных наук. И тогда от отчаяния я просто сильно сжался и направил свою мысль на одну из звёзд. Не спрашивай, почему я поступил именно так, я не смогу ответить. Но произошло чудо, меня вынесло из этого мира в никуда. Там не было ничего: ни моего тела, ни земли, ни звёзд, ни пространства, ни времени, ни душ, на ада, ни рая. Был только я. Без мыслей, ощущений, желаний.

И в чём, ты думаешь, оказалась вечность, раз всё, что я искал, оказалось бренным? Во мне. Это я был вечен. Но меня не было ни для кого.

- А какой же стенке ты говорил?

- Когда я обернулся вечностью, меня с миром разделила стена, которая существовала только для меня.

- А можно мне посмотреть на эту стену или её остатки?

- Нет.

- Почему?

- Её нет, и никогда не было для мира. Пойми, вечности не существует, поэтому ничего и не отделяет нас от вечности. Но каждый из нас несёт в себе её семя, и если мы засеем им мир, то не будет мира.

- Но ведь стена разделяла вечность и мир!

- Стена защищала. Защищала мою маленькую вечность от мира. А потом... Смешно говорить «потом», ведь времени не было, - он улыбнулся той же ароматной улыбкой, - в общем, мир поглотил вечность, в которой не было силы. И я теперь здесь.

- Где «здесь»?

- Ну вот он я. Я – это ты.

И голос исчез. Навсегда. Правда, осталось ощущение его присутствия. И это неудивительно. Он ведь уже не вечен, а значит существует для мира. И теперь, когда я слышу разговоры о вечном, то всегда улыбаюсь. Я ведь был вечностью.

27 октября 2002 г.