НЕПОХОЖАЯ

й!

Дина еле успела отдёрнуть руку перед опустившейся крышкой подножки.

- Нашла место притулиться! Покалечиться хочешь? Кто на тебя тогда вообще посмотрит? А ну давай в вагон! - расшумелась начальник поезда, открывая снова вытертые до блеска ступеньки.

Девушка поднялась в тамбур и на секунду замерла. Первый вагон поезда, собранного для отправки сумасшедших командировочных и собравшихся на новогодний курорт, встретил Дину сырым холодом и мрачной охрой стен.

- Ну вот, знакомься со своим хозяйством, Диночка, - уже мягче продолжила начальница, - если что, я в штабном.

Меж тем, знакомиться с вверенным имуществом совершенно не хотелось. Радужные фантазии на тему вагона № 1 в начале путейской карьеры оказались неприглядно испачкагы влажным углём, видневшимся в кармане левой стенки тамбура, и прочими "прелестями" устаревшей вагонной конструкции. Однако делать нечего. Новоиспечённая проводница шмыгнула носом и вошла внутрь вагона...

Через час стало ясно, что котёл не разгорится, титан не разогреется, освещения толком не будет, пассажиры ожидаются злые, а мороз будет только крепчать. Дине захотелось куда-нибудь убежать, но в это время лязгнули сцепки вагонов, и состав тронулся в сторону пассажирской платформы.

Через полчаса вагонное пространство наполнилось людской суетой. Запустив всех не глядя (а как иначе? впотьмах билеты не прочесть), Дина бегала по коридору и старалась побыстрее отделить провожающих от пассажиров, чтобы пересчитать последних. К счастью, после того, как дверь тамбура захлопнулась, отъезжающих оказалось ровно 54 человека.

Свет всё не загорался, электромеханика тоже было не видать. Вместе с тем, в вагоне начинало нарастать недовольство, угрожающе проступавшее сквозь сумрак пассажирских отделений. Дина решила не бросаться грудью на амбразуру и спряталась в своём купе.

"И за что мне эта жизнь? Откуда я взялась такая? Вот бы, как Дюймовочка, попасть туда, где все похожи на меня, и не придётся, как Золушке, самой трудной работой заниматься". Любительница сказок посмотрелась в купейное зеркало. Отражение говорило, что внешность на Дюймовочку не тянет.

Кап! По бланку учёта постельного белья растеклась светящаяся лужица. Что это? Девушке стало не по себе. Слишком много воды (или не воды?) для одной капли.

Кап! И вот уже мокрый весь бланк. Кап, кап, кап! Странная жидкость не растекалась за пределы бланка, а приподнималась над ним, как джем на бутерброде.

Дина подскочила, собираясь бежать в штабной вагон, но ноги отказались слушаться. Пришлось снова сесть. Тем временем, бланк стал смешно закручиваться, как будто это был и не бланк вовсе, а кривая ухмылка рыжего клоуна.

- Что ты тут делаешь? - спросила ухмылка.

"Чеширский кот", - промелькнула мысль у Дины. Неужели он есть?

- Чушь какая! - возмутилась ухмылка, - голову поверни.

Дина оглянулась и увидела карапуза ростом года на три, но на удивление со взрослым выражением лица.

"Хоббит!"

- А это кто ещё? - карапуз рассердился еще больше, - Я тебе не зверюшка там какая. Я - воин! Слышишь? Настоящий!

Девушке вдруг стало невообразимо смешно, и она залилась тонким и звонким смехом, каким не смеялась со времён дедсадовского возраста.

Отсмеявшись от души, Дина обнаружила, что и карапуз, и светящаяся жидкость исчезли. А в купе и всём вагоне горел верхний свет. Пора было снова браться за работу.

С хорошим настроением проводница вагона № 1 побежала по вагону наводить порядки. Всё закрутилось и замельтишило - отрывные талоны, грозящие претензиями и судами замёрзшие пассажиры, обещающая Ташкент начальница, собранный по сусекам других вагонов второй комплект одеял, кипяток в чайнике из соседнего вагона, не желающие запираться двери туалетов, тряпки, вёдра, швабры, резиновые перчатки... Уф-ф.

Пятьдесят четыре невезучих пассажира наконец устали, улеглись, натянули на себя 108 одеял и всю верхнюю одежду и заснули. И только их пятьдесят четыре носа паром нарушали воцарившийся покой. Можно было отдохнуть. Дина вернулась в своё купе, натянула шерстяные носки, достала пальто и, подстегнув подкладку, побыстрей в него нырнула. Надо было немного поспать. Хорошо, что время поезда в пути не больше 12-ти часов. Какие всё-таки бессовестные люди работают в депо из Заречья.

Дин-дон-дилидон! Это залились часы с боем. Дина удивлённо посмотрела в сторону, откуда послышался перелив, затем вышла из купе и заглянула в расположенное рядом служебное отделение. Никаких часов там не было.

Дин-дон-дилидон! Дин-дон-дилидон! Можно было бы подумать, что это просто звенит в ушах. Но приближающийся Новый год решительно не допускал такой, в общем-то, здравой мысли.

Невидимые часы затихли. Дина вернулась в купе для отдыха, взяла недавно пропитавшийся каким-то новогодним чудом бланк и стала вырезать из него цифры: "2", "0", "0", "9"... Последняя цифра ложиться на стол не захотела, опершись о воздух как о твёрдую слегка прогибающуюся преграду. "Ну и ладно, - подумалось проводнице, - раз не хочешь, так и торчи". Отложив ножницы, она взяла канцелярский клей и попыталась намазать правый край цифры "0", чтобы подклеить её к застрявшей в воздухе девятке. Но ноль вырвался из рук и улёгся обратно на стол. Попытка намазать другую цифру "0" кончилась тем же. Но бороться с упрямыми цифрами Дине всё же не понадобилось - вдруг цифра "2" поднялась, взяла оба ноля за дырочки и запрыгнула на невидимую полочку слева от цифры "9". Девушка замахала руками: "Нет, не так, не так..."

Неожиданно бумажные цифры пропали. И вслед за ними исчезли покачивание вагона и стук его колёс. Дина выглянула в окно - кроме звёзд не было видно ни зги. Обувшись, девушка тихо-тихо, стараясь не разбудить пассажиров, прошла в тамбур и, закрыв за собой внутреннюю дверь, отворила дверь наружу. И замерла. Перед её глазами предстала абсолютно дикая степь.

Попытки разглядеть в степи хоть что-нибудь, напоминающее о людях, результата не давали. Ни огонька, ни силуэта какой-нибудь постройки, только редкие сухие стебли каких-то растений. И восхитительно чёрное небо с мириадами созвездий.

Дина выглянула вперёд по ходу поезда, потом оглянулась назад - поезда не было. Не было и самой железной дороги: ни рельс, ни проводов, ни столбов, ни насыпи. Вагон № 1 стоял прямо на целине, по которой бежала лёгкая позёмка.

Удивительно, то такое положение дел девушку совершенно не пугало. Наоборот, её будоражило люпобытство. "Сумасшедшая", - подумала про себя Дина и спустилась на землю.

Подождав, пока глаза окончательно привыкнут к темноте, проводница медленно пошла в сторону от вагона, надеясь натолкнуться на какую-нибудь подсказку, куда же она попала.

- Что ты тут делаешь? - вдруг раздалось за спиной.

Дина вздрогнула. "Опять этот вопрос", - подумала она и обернулась.

- Но ты так на него и не ответила, - на девушку смотрел знакомый по недавнему приключению мальчишка.

- Кто ты, мальчик?

- Я? Алан!

И только сейчас Дина обратила внимание на одежду малыша, представляющую собой причудливый набор из шкурок и выделанной кожи.

- А я - Дина. И сама не знаю, что здесь делаю.

- Дина? Не знаю такого народа. На аланочку ты действительно не похожа. Только глаза такие же карие. Но с тех пор, как Великая засуха иссушила наши земли, сюда пришли ещё и хунны... Правда, я их близко не видел никогда.

Карапуз нахмурился, и Дина занервничала.

- Нет, я русская. Ну, почти русская.

- То дина, то русская. Ни тех, ни других не знаю. А ну-ка пошли к моему пристанищу, там разберёмся.

С этими словами алан-карапуз взял Дину за руку, и возникшая из позёмки вьюга подняла их обоих в небо.

Пристанищем мальчишки оказался стог, из которого с одного бока было вынуто некоторое количество сопревшего сена. Алан усадил девушку внутрь "жилища" и, грозно нахмурив брови, спросил:

- Зачем вы пришли?

- Кто "мы"?

- Не строй из себя заблудившуюся кобылицу. Кроме нас и вас тут больше никого не может быть. Мы вообще думали, что такие, как вы, никогда не найдутся, и эта земля будет всегда только нашей.

Дина начала сердиться:

- И кто тут ещё, кроме тебя, есть? Между прочим, я больше никого не вижу. Тебе что, кусочка степи жалко?

- Кусочка?! - Алан зафыркал и затрясся, превратившись в комочек сердитости, - да я, да мы, да вы...

И Дина опять рассмеялась тем же задорным смехом, как и недавно в поезде при первой встрече с маленьким аланом. Перед глазами поплыли разноцветные круги, но девушка всё никак не могла остановиться и уже не видела и не слышала ничего из происходящего вокруг.

Наконец смех ослабил свои тиски, и Дина обнаружила себя в центре странного поселения. Можно было бы посчитать, что это деревня, но дома не были деревянными срубами, а больше напоминали турлучные хаты на удивление правильной формы. Не было ни улиц, ни столбовой дороги, а жилища были разбросаны, как юрты на стойбище. Между домами сновали люди, пешие и конные. Внешность была у них очень непривычная, но чем-то сильно знакомая.

Зеркало! Конечно! Она регулярно видит такие черты в своём зеркале! Такие же скулы, глаза, овал лица и прочая, и прочая...

- Из чьей ты семьи? И что за странная одежда? - напротив Дины неожиданно возник молодой воин, - что молчишь?

Дина не отвечала, а только смотрела на воина, и чем дольше длилось молчание, тем всё больше и больше им очаровывалась. При встрече в современном городе он не показался бы ей привлекательным - напротив, смотрелся бы таким же обделённым внешностью, каковой она считала и себя. Но здесь, в этом удивительном селении всё было не так. Дина видела перед собой красавца и чувствовала, как хорошеет и расцветает рядом с ним.

- Темно, наверное, не видишь, кто я, - воин снова взял паузу, - я - Модэ, потомок великого Модэ! Пойдём со мной. Если твоя семья бедна, я помогу с одеждой. В такой великий праздник выглядеть надо подобающе, - молодой человек потянул Дину за собой, - хунны - великий народ, и никто из нас не должен оказываться в стороне от общей радости.

Вскоре Дина попала внутрь большого строения, похожего на терем. Модэ оставил девушку в окружении таких же молодых женщин, как и она, отдал какие-то указания и убежал. Те, смеясь и цокая языками, переодели Дину в пахнущую натуральной кожей и невыделанным мехом одежду и увлекли её дальше за собой. Пляски, песни, костры, непривычная еда, внимание мужчин - всё смешалось в невероятный круговорот, и через какое-то время Дина провалилась в забытьё.

Очнулась хунночка в вагоне № 1 в обнимку с большой охапкой сена вперемешку с кривоватым хворостом, наломанным с какого-то кустарника. Напротив стояла начальник поезда и с нескрываемым любопытством разглядывала эту композицию:

- Что за наряд, и где ты его взяла? Понимаю, холодно, но пассажиров ведь перепугаешь. Они и так злы на всю железную дорогу. И где ты взяла этот гербарий? Хотя если разгорится... Надо же, сухой какой!

Отвечать вредной тётке хунночке не хотелось. Казалось, что стоит только открыть рот, и неправдоподобно сказочное настроение, оставшееся от степного праздника, улетучится вместе с первыми же словами. Так что вместо ответа девушка вскочила с пола, схватила немного сучков и сухой травы и взялась растапливать титан. Изнутри её распирали чувства гордости и достоинства. А впереди уже маячили экспедиции, раскопки, архивы, удивлённые лица новых коллег... и встречи, встречи, встречи... встречи с теми, кто не похож на живущих в соседних домах, кварталах, улицах, районах, городах. И уверенность, что свои ещё найдутся. Потому что никто не может остаться на свете один.

28 февраля 2009 г.